О неравенстве, справедливости и уровне жертвенности общества в условиях наступившего кризиса

15.01.2015


Раскол между бедными и богатыми, бизнесом и трудящимися более опасен, чем разница в курсах валют.

Михаил Горшков академик РАН, директор Института социологии РАН.

В последнее время в социологии (да и в общественных дискуссиях) возник странный перекос. О высокой политике или, наоборот, о бытовых мелочах говорят много. Но продолжается глухое молчание о взаимоотношениях россиян и их работодателей, об «офисном рабстве», о произволе собственников предприятий, о ситуации в моногородах.

Понятие «офисного рабства» можно дополнить и понятием управленческого неравенства. Раньше хоть как-то, но звучал голос «рабочего человека», предлагавшего что-то изменить или дополнить в управлении производством, предприятием. Сейчас мнение работников никого не интересует — руководство считает, что оно априори право, и точка. Причем так поступают и на частных предприятиях, где собственники — полные хозяева, и там, где в совете директоров или правлении есть представитель государства, но он отмалчивается по разным причинам. В основном чтобы не брать на себя ответственность.

Представители «хозяйствующих субъектов» не любят поднимать такие вопросы, как охрана труда, соблюдение Трудового кодекса, материально-экономическая и социальная защита работников. А недавнее предложение Международной организации труда перейти на 4-дневную рабочую неделю в России вызвало разве что усмешку. Реальность такова, что в условиях рынка россияне работают фактически на износ. Формально у нас 40-часовая рабочая неделя и 8-часовой рабочий день. Однако на деле, как показывают данные опросов, средняя продолжительность рабочего дня — 9,5 часа. Каждый седьмой представитель экономически активной части населения (почти 15%) работает по 12 часов в день. Иногда на одной и той же работе, иногда на двух-трех. Если оценивать волевой и трудовой ресурс общества, «трудовую упертость» наших граждан, можно заключить: работают они сейчас на пределе своих физических возможностей. Это полностью устраивает работодателей, а защитить права сотрудников по сути некому. В любой стране отраслевой профсоюз, допускающий такое отношение к работникам, тут же бы заставили собраться на внеочередной съезд для переизбрания руководства. У нас профсоюзы выполняют «декоративные» функции, уровень доверия граждан к ним — один из самых низких в общем рейтинге. Это тоже фиксируют опросы.

Мы знаем, чем кончаются загнанные внутрь и обойденные молчанием «трудовые конфликты». Одно Пикалево будет именем нарицательным еще долго. Именно государство и его представители должны взять на себя роль «модератора».Причем чиновники разного ранга: это ненормально, когда в критических случаях и в публичной обстановке «ручное управление» приходится брать на себя президенту (чему мы бывали свидетелями). В свою очередь, экспертное сообщество (экономисты, социологи, юристы и др.) способно внести свой интеллектуальный вклад в эту сферу. Например, разработав систему стимулов для работников.

Не в двадцать первом веке, а гораздо раньше придумана формула интереса как основного двигателя в развитии общества. Несколько иначе, но ее выражали даже французские энциклопедисты XVIII века с их лозунгом «Мнения правят миром!». Но мнение и есть форма выражения и отстаивания своих интересов. Сейчас и на бытовом уровне, и на геополитическом пространстве мы видим то же самое. Если же спуститься от глобального к локальному, в микромир наших предприятий, то экономическое поведение работника всегда определяется его интересом. Он, конечно, может быть сугубо эгоистическим («закрыть наряд на себя»). Но люди не так прямолинейны, кроме денег им важно еще очень многое — справедливость, самореализация, гордость за результат общих усилий. Сейчас об этом вспоминают с иронией, но некий «переходящий красный вымпел на станке бригадира» действительно задевал самолюбие, люди засучивали рукава и начинали работать: вроде мелочь, а обидно, когда наградой обошли. Работали, естественно, и премиальные стимулы — та же 13-я зарплата. Кстати, и сейчас есть система бонусов, а звание Героя Труда вернули в перечень госнаград совсем не случайно.

Но, безусловно, рыночная экономика диктует свою логику. И ключевым стимулом к труду в ней выступает совладение. Хотя бы потому, что ответственность за результаты своей работы на данном предприятии (ответственность настоящая, а не показная) может рождаться только из одного механизма — экономического соучастия.

Лучше всего здесь подходит акционирование. То, что давно взяли на вооружение прагматичные и рачительные немцы. У них акционировано до 80% компаний, и, как правило, большую или меньшую долю в них имеют сами работники предприятий. Мало кто знает, что американская компания Boeing тоже работает по этому принципу, причем ни один ее акционер не может обладать более чем 5 процентами акций. У нас убить сразу двух зайцев помогла бы система распределения акций в соответствии с трудовым вкладом. Включение работника в число собственников происходило бы «по справедливости», а не по прихоти начальника, и в эффективности своего труда он был бы кровно заинтересован.

Эта идея пока не успела овладеть массами. Она многим даже в голову не приходит, поскольку практически не озвучивается. Но среди базовых потребностей современных россиян — «справедливость», равенство не столько зарплат, сколько возможностей, «закон, который для всех один». Что же касается сферы трудовых отношений, то здесь действительно огромный простор для исследований. Мы можем красиво рассуждать, но на деле порой выясняется, что у людей своя логика. Некоторые вовсе не хотят участвовать в управлении. Пусть начальство за свою зарплату несет полную ответственность, а мы, если надо, с него и спросим. Таким работникам не слишком важно быть «услышанными» — главное получить «справедливое» вознаграждение. Переход из привычного режима дисциплины для них станет слишком тяжел психологически.

Справедливость тоже понятие многомерное. Есть факт: две трети экономически активных граждан не удовлетворены уровнем своей зарплаты. Но когда мы начинаем «копать» вглубь, становится ясно, что все упирается не только в цифры из ведомостей. Людям не нравятся условия труда, отношение начальства, невозможность работать по специальности и на должности, соответствующей уровню их образования… А теперь представим, как скажется на производительности труда, если хотя бы половине таких недовольных государство сможет помочь, сколько людей не «уйдут в тень», потому что основная работа даст им возможность трудиться с полной отдачей и жить достойно. Колоссальный ресурс для «рывка вперед», о котором так много говорится! Но это требует вдумчивого подхода. Социология важна хотя бы тем, что она эти исследования уже ведет. Но государство и общество должны внятно сформулировать, что и ради чего они хотят узнать.

Общество не может постоянно (и даже просто очень долго) существовать на пике своего духовно-психологического подъема. Всегда есть периоды спадов и достижения некоей «средней планки». По мере того, как самые острые проблемы станут решаться, снизится уровень тревожности, люди начнут восстанавливать привычное мироощущение. К отношениям с властью это относится тоже.


Есть старая истина: за все надо платить. Мы привыкли применять ее к личным, семейным делам, а сейчас придется над своим микромиром приподняться. Платить надо за суверенитет, за «собственную линию» и независимость государства… А государство — это кто? Государство — это мы. В таком слове и кроется ловушка для властных персон. Самые большие ошибки, которые они могут совершить во взаимоотношениях с гражданами, — не политические или экономические, а социально-психологические. У каждого общества есть свой «уровень жертвенности»? Если люди увидят, что это бремя в сложный момент, когда каждый чем-то обязан поступиться, ляжет в равной степени на всех снизу доверху — одно дело. Но если все будет переложено на плечи низов и средних слоев общества, если в первую очередь пострадают сбережения и ресурсы граждан, центр будет выживать за счет регионов, а «элита» сохранит все свои богатства и привилегии на фоне обнищания «простых людей» — реакция окажется совершенно другой и очень бурной. Особенно чувствителен к такому дисбалансу только-только вставший на ноги средний класс России. Это ведет к глубокому кризису доверия к властным структурам, вместо духовной и мировоззренческой консолидации общества — к его расколу и распаду. До коллапса с этой ступени один шаг. Такой сценарий России часто предсказывают ее «доброжелатели», но запустить его извне невозможно — только внутри, по собственной злой воле. Думаю, что власть это хорошо понимает и не допустит.

Понимаете, здесь все как в строительстве. Можно сделать косметический ремонт, перегородку сдвинуть, окно прорубить. Но, чтобы все не просело и не рухнуло, нельзя замахиваться на несущие конструкции. А их роль в нашей ментальности выполняет именно доверие граждан к власти, все прочее — штукатурка с облицовкой. Думаю, если власть не станет забывать об этом, все будет нормально, несмотря на любые кризисы.

 

«Российская газета» — Федеральный выпуск №6574 (3), 13.01.2015

Написать ответ