Свою ничтожность надо сначала принять, а потом полюбить и тогда придет совершенство

27.06.2014


Томас Мертон

Что значит сознавать и переживать собственную «ничтожность»? Я ничего не добьюсь, если брезгливо отвернусь от своих заблуждений, грехов и ошибок, будто бы их и не было и будто бы я сам был когда-то не собой, а кем-то иным.

Отмахиваясь от себя, я останусь слеп. Напускное смирение говорит: «Я — ничто», подразумевая под этим: «Жаль, что я — вот такой!». Видя, как мы ущербны и как беспомощны, мы часто отрекаемся от себя, но не находим покоя. Если же мы полюбим собственную ничтожность, то по-настоящему познаем ее. Полюбим мы ее, если поймем, что она — благо. Но сначала ее надо просто принять. Сознание собственной беззащитности приходит по дару свыше. Оно рождает смирение, которое любит свою нравственную и бытийную беспомощность перед Богом, дорожит ею превыше всего.

Любя свою ничтожность, не надо отрекаться ни от того, кто мы есть, ни от того, что есть в нас или у нас. Надо понять и принять, что она — наша; что она — наше благо. Благо по сути, потому что исходит от Бога. Благо и по открывающейся нам ущербности — ведь наша беспомощность, наше нравственное и духовное убожество привлекает к нам Божию милость. Мы полюбим свою ничтожность, полюбив в себе всё, уподобившись самолюбивому гордецу. Только мотивы наши будут совершенно иными.

Мы ведь должны любить себя. Гордец так и делает, полагая, что сам по себе достоин любви, уважения, почета — словно Бог и люди обязаны его любить. Он мнит себя достойнейшим из людей и ждет только любви и почестей.

Смиренный тоже любит себя, тоже ищет любви и уважения, но не потому, что заслужил их, а потому, что не заслужил. Он ищет Божией милости, молит о любви и помощи, уповая на великодушие ближних. Видя, что у него ничего нет и нужда обступает его со всех сторон, он дерзновенно просит и благодарно принимает, когда ему дают. Гордец любит свои иллюзии и свою самодостаточность. Нищий духом любит саму свою ущербность.

Гордец ищет почестей за то, чего нет ни у кого. Смиренный просит поделиться тем, что есть у всех, кроме него. А больше всего он хочет, чтобы его до краев наполнили Божия любовь и Божия милость.

 

Томас Мертон, Одинокие думы. Издательство Францисканцев Москва 2003 Перевод с английского Андрея Кириленкова под редакцией Наталии Трауберг


 

Написать ответ